«Никто не берет на работу отсидевших и наркоманов. А я беру»

«Мир насосов, мир насосов — все решаются вопросы». Эту песенку из рекламы знает, наверное, весь Нижний Новгород. Но руководитель компании Светлана Малова известна, возможно, больше своими благотворительными проектами и бесплатными концертами, в том числе в исправительных колониях. NN.DK.RU попытался выяснить, зачем собственнику успешной компании такие дополнительные расходы.

Светлана Владимировна, вы известны в городе тем, что тратите на благотворительность едва ли не больше, чем на развитие собственного бизнеса. Зачем вам это нужно?

— У нас с мужем — семейный бизнес, и в самом начале пути мы с ним сразу решили, что бизнес у нас будет, чтобы помогать людям. У нас несколько благотворительных проектов: концерты, волонтерство, помощь детям, пожилым и заключенным.

Мы можем себе это позволить, потому что все необходимое уже есть: дом; две машины — у меня, и у мужа; дочь учится в университете, сын в школе — получают хорошее образование. Год назад, когда дочь вышла замуж, купили ей квартиру, скоро будем думать насчет квартиры для сына. Есть родители, которым я помогаю. Что еще нужно? Каких-то излишеств — яхты, квартиры и банковских счетов за границей — у меня нет и я к этому не стремлюсь.

Каждый месяц на благотворительность я отдаю около 20% прибыли, но бывает по-разному, иногда требуется и больше. Меньше не бывает.

Мы с друзьями основали благотворительный фонд «Доброе завтра» — помогаем деткам с ДЦП, с расстройствами аутистического спектра, онкологическим больным, одиноким пенсионерам, что живут в домах престарелых. Вот завтра концерт будет в управлении соцзащиты Приокского района. Большей частью концерты мы проводим для детей и пенсионеров. Для заключенных в колониях — около 20% от общего количества.

Я иногда думаю: если б не было бизнеса, как бы я могла заниматься благотворительностью? Мой бизнес — это не про деньги. Я думаю, что успешный бизнес дан мне свыше, чтобы я грамотно им управляла и делала добрые дела.

Концерт в комплексном центре социального обслуживания населения «Мыза» Приокского района (фото со страницы Светланы Маловой в фейсбуке)

Помощь детям и пожилым — это понятно. Почему вы свои деньги и силы тратите за заключенных?

— Как верующий человек, я смотрю на каждого глазами Христа. Он любит их, а значит и я люблю. Это не значит, что я подхожу к каждому заключенному и обнимаю его, но я могу принести ему доброе слово и сказать, что он может изменить свою жизнь.

За девять лет я провела около 400 благотворительных концертов, и часть из них в колониях. У нас в Нижегородской области 26 колоний. Я была почти во всех.

Я никогда не спрашиваю, за что сидят эти люди. Мне это неинтересно, я просто хочу, чтобы они изменили свою жизнь и никогда больше не возвращались в заключение.

Я пою песни о маме, о любви, доброте — в основном своего сочинения, но исполняю и песни Анны Герман — мне она очень нравится. И когда на концерте вижу, как эти суровые люди отворачиваются, пряча слезы, или нервно курят, я понимаю, что задеваю какие-то струны в их душе.

Где вы учились вокалу?

— Профессионально не училась, просто закончила музыкальную школу в детстве. Мне предлагали, но я намеренно не хочу ставить голос у профессионалов. Говорят, он может поменяться. А я пою так, чтобы заглянуть в душу человека. Никогда не использую «плюсовки», потому что считаю это обманом.

Все мои концерты бесплатные. Знаете почему? Мне Бог дал голос даром, я же этому не училась, поэтому даром его и отдаю. А Бог мне дает возможность вести бизнес, то есть средства, которые я тоже даром отдаю.

Фото со страницы Светланы Маловой в фейсбуке

Сейчас многие благотворители все-таки выбирают адресную помощь. После заключения людям прежде всего нужны деньги, работа, жилье. Их же никуда не берут.

— А я беру.

У меня работают бывшие наркоманы и алкоголики. И бывшие заключенные тоже работают. Я знаю, что у людей, прошедших колонию, «волчий билет». На собеседовании я всегда спрашиваю, есть ли судимость — и сразу такой страх в глазах. Но я знаю, что всякое бывает: по малолетке, по глупости. Моя служба безопасности все равно проверяет, но мне важно, чтобы человек ответил сам честно. Один сказал, что был осужден 20 лет назад, судимость снята. Работает нормально.

А одного я прямо из колонии встретила. Отсидел пять с половиной лет. У него не было ни дома, ни одежды, ни семьи. Мы с мужем сняли ему квартиру на Бору, дали работу, одели, купили телефон. Это было лет пять назад. Сейчас он прекрасно работает, мозги варят, зарабатывает хорошо, женился, год назад сын родился — у него жизнь другая началась.

И сколько у вас таких сотрудников?

— На данный момент двое.

Неужели ни разу не было неприятных моментов с такими сотрудниками?

— Были. Все-таки бывших наркоманов и алкоголиков не бывает. Это должна быть постоянная работа над собой. У меня есть сотрудник — наркоман с многолетним стажем, 42 года, прекрасный специалист. Проработал два года, потом оступился. Уехал в реабилитационный центр. Пробыл там какое-то время, звонит: «Подлечился. Возьмите обратно на работу, пожалуйста». Говорю ему: «Хорошо, приезжай». Еще месяц поработал, и опять оступился. Опять отправился в реабилитационный центре. Через некоторое время опять звонит, просится на работу, говорит, никому не нужен. Снова взяла. Работает нормально уже недели две.

Зачем вам эти сложности?

— Наверное, потому, что понимаю: таким людям надо подать руку помощи. Если я ему откажу, он пойдет обколется и может погибнуть, а вдруг он все переосмыслит? Я надеюсь на лучшее.

Как муж и дети относятся к вашей деятельности?

— Прекрасно. Завтра, например, когда мы поедем на концерт, муж будет таскать аппаратуру. Мы специально купили две большие колонки, микшер, микрофоны. В колониях он тоже всегда со мной — сидит на звуке.

В бизнесе он тоже помогает?

— Конечно. Сейчас в связи с пандемией концертов меньше, а раньше каждый месяц куда- нибудь ездили. К тому же у меня такой коллектив, что можно спокойно оставить хозяйство на него.

Как вы пережили пандемию?

— Когда пандемия началась, с первых дней наш фонд стал заниматься волонтерством. У меня даже есть грамота от Путина, губернатор вручил. Последние полтора года мы почти каждый день как на работу развозили малоимущим, многодетным и пенсионерам продуктовые наборы, больным — лекарства, а потом стали развозить медиков, которые делали ПЦР-тесты на дому.

В общей сложности мы с медиками объехали более двух тысяч адресов. 377 больных коронавирусом благодаря нашим волонтерам вовремя получили лекарства.

По 3-4 часа в день я проводила в машине, каждый раз по 20-30 адресов. Приезжаем к поликлинике, выходят врачи в этих костюмах, как у космонавтов, и едем. Я думаю, если б медики пешком или на общественном транспорте ездили, они не четыре часа бы тратили, а до самой ночи работали.

Не заразились при такой работе?

— Я очень тяжело переболела в октябре. Болела полтора месяца. Именно тогда поняла, насколько врачей у нас не хватает. Я не смогла вызвать на дом врача, мне сказали: «Вы 65-я в очереди». Муж тоже заразился — увезли на скорой в больницу, но выкарабкался, слава Богу.

Когда выздоровели, я решила написать гимн медикам. Клип мы снимали в красной зоне, в 30-ой больнице. Я надела этот костюм, что носят медики, и через 15 минут мне хотелось все это снять с себя, чтобы подышать. Я тогда еще больше зауважала врачей, которые по восемь часов в день работают в этом обмундировании. Я думаю, что скоро придет новая волна, и мы — снова по коням, и пойдем помогать медикам.

Кадр из клипа

Как вы успеваете все?

— У меня все расписано по часам: сегодня, сразу после встречи с вами, еду в штаб фонда «Доброе завтра». Потом у меня будет два часа поволонтерить, потом сына заберу из школы и домой.

Дома делаем уроки, я занимаюсь бытовыми делами. У меня нет домработницы. Да, у меня не все идеально, иногда накапливается неглаженое белье, но я знаю, что в воскресенье я смогу все погладить и наготовить хотя бы на два дня вперед. Мама моя очень помогает — говорит: «Знаю, что вся в делах, заезжайте, покормлю». И еще с собой кастрюлю борща даст.

Для меня семья — это святое. Я однажды сказала мужу: «Саш, если б ты мне сказал: все, заканчивай со своей благотворительностью, сиди дома», я, наверное, так бы и сделала. Но он понимает, насколько мне все это важно. Ценит, уважает, помогает. А вечером я ему читаю письма, которые мне приходят в соцсетях.

У меня есть песня «Одна ночь» — она том, что аборт не надо делать. Там мне три женщины из разных городов рассказали свои истории. Одна написала: «Эта песня спасла жизнь моему ребенку — вот он бегает рядом».

А на днях мы завершили проект по сбору денег на медицинскую гидромассажную ванну для одного мальчика с ДЦП. Его мама тратила ежемесячно 20 тысяч рублей на массаж, чтобы убрать эту скованность и уменьшить боль.

Она со слезами на глазах благодарила нас. Сейчас она сажает его в ванну: у него боль проходит. Мама хотя бы отдохнуть в это время может, на массаж меньше денег тратить будет и обезболивающих не так много потребуется.

Таким семьям, а в них обычно только мамы воспитывают деток, папы чаще всего уходят, государство если и помогает, то немного — денег хватает только на лекарства. Остальное — все сами. Вот мы и помогаем.

А как ваш бизнес себя чувствует?

— Сейчас, конечно, ощущается экономический спад. Все выбирают более бюджетные варианты насосов. Но на моей памяти было два кризиса: в 2008 и в 2015 годах, и каждый раз во время кризиса мы открывали новые магазины. Сейчас у нас пять магазинов в Нижнем Новгороде и один в Арзамасе. Еще по франшизе работают магазины в Дзержинске, на Бору, в Богородске, Семенове и Балахне. Плюс есть оптовики, которые постоянно заказывают у нас продукцию. Ежемесячно мы продаем в среднем 1 300 насосов, и являемся по сути монополистами среди розничных продавцов гидравлических машин в городе.

Почему вы занялись продажей насосов?

— Этот бизнес затеял в 1996 году мой отец. Его друг из Москвы просто давал насосы на реализацию. Я тогда заканчивала школу, поступила в институт, но уже тогда понимала, что буду последователем отца. Мне было 20 лет, когда я начала помогать ему, занималась рекламой. Но он мне сказал: «Найди площадку для магазина на Бору и разверни продажи. Посмотрю, как ты справишься». Несколько вечеров он посвятил тому, что рассказал мне о насосах. Потом уж я сама стала разбираться. Сейчас я знаю про них все. Каждый могу разобрать и собрать.

И представляете, 20-летняя девчонка находит помещение, выставляет насосы, встает за прилавок, каждый вечер садится в «Ниву», это была моя первая машина, и едет в Нижний на улицу Ларина за новой партией товара. Я и рекламу давала на Борском телевидении, и сама снималась в этой рекламе. И бухгалтер, и продавец — все сама. Прибыль пошла уже через месяц.

И вот тогда папа сказал мне: «Теперь вижу — ты можешь». С 2008 года я уже стала полноправным собственником. Когда он передавал мне бизнес, у нас было два розничных магазина, сейчас — шесть плюс франшиза.

В своем магазине. Фото со страницы Светланы Маловой в фейсбуке

Не хотелось бы вам начать более «женский» бизнес?

— Нет, не хотелось никогда. Когда ты уже настолько глубоко изучил вопрос, не стоит что-то менять. Не хочу. У меня есть моя отдушина — благотворительность. А насосы — пусть будут!

Также читайте на пртале NN.DK.RU интервью с генеральным директором по исследованиям и разработкам Intel в России Алексеем Мяковым, который не только создал IT-компанию, но и сумел выгодно продать ее и интервью с разработчиком уникального онкологического биочипа Святославом Зиновьевым, который сумел сделать деньги на науке.