Научный Коммерсант

***********************************************************************************************

В1986 г., когда Михаил Горбачев дал старт началу кооперативного движения в стране, выпускник Нижегородской государственной медицинской академии Юрий Ткаченко стал ассистентом кафедры иммунологии в родном институте. При кафедре создали один из первых в Нижнем Новгороде медицинских кооперативов. С тех пор пути науки и бизнеса навсегда пересеклись в карьере г-на Ткаченко.

Руководил кафедрой профессор Вадим Вогралик, который в 50-е годы работал в Китае (лечил лидеров КПК) и детально изучил технику традиционной китайской медицины. Вернувшись в СССР, вместе с сыном, профессором Михаилом Вограликом, он активно совмещал достижения европейской и восточной медицины, создавая принципиально новые приборы для диагностики и лечения самых разных болезней. К концу 80-х гг. их имена гремели как в научных, так и в партийно-хозяйственных кругах.

После защиты кандидатской диссертации Юрий Ткаченко решил уволиться из медакадемии. «Это сейчас в госслужбе появился какой-то смысл: имеются перспективы, строятся долгосрочные и, нередко, амбициозные планы, а тогда был период развала и деградации, — объясняет г-н Ткаченко свое тогдашнее решение. — Работа на государство вызывала у меня ощущение полного развала, приближения к пропасти. А потому я решил создать собственную компанию, где я сам буду принимать решения и сам отвечать за их воплощение в жизнь».

В 1991 г. Юрий Ткаченко вместе с профессорами Вограликами создал свою первую компанию «Союз восточной и западной медицины» по разработке медицинских приборов, где Ткаченко исполнял функции генерального директора, а Вогралики — научных руководителей. Благо, экономическая конъюнктура для такой деятельности в те годы в России была благоприятной. Почти все оборонные предприятия Нижегородской области остались без военных заказов и сами искали образцы гражданской продукции, которые они могли бы выпускать. Производство медицинского оборудования считалось весьма перспективным направлением конверсии. Поэтому у компании Юрия Ткаченко не было проблем с поиском инвесторов-производителей. Ученые на свои деньги разрабатывали пакет проектно-технической документации. Опытный образец, изготовленный на заводе, проходил клинические испытания и сертификацию в Минздраве России. Промышленную партию приборов завод-производитель поставлял государственным клиникам и частнопрактикующим врачам, а компания-разработчик — многочисленным ученикам и почитателям профессоров Вограликов.

Юрий Ткаченко: «В те годы мы продавали различных медицинских приборов примерно на $1 млн в год. Это немного, но норма прибыли была высокой: 200% и больше. В медтехнике иметь рентабельность ниже 200% считается неприличным, а иногда прибыльность в производстве медтехники доходит до 700-800%. Это такой вид бизнеса. Он во всем мире такой. Дело в том, что вход на данный рынок очень дорог: необходимо проводить длительные клинические испытания, сложнейшие процедуры сертификации и т.д. Но если ты проник на этот рынок и «застолбился» на нем, то и прибыль имеешь высокую. Во всем мире медтехника стоит в 20-30 раз дороже комплектующих для нее. Грубо говоря, если бы вот этот компьютер (Ткаченко показывает на свою персоналку) был современным медицинским прибором, он стоил бы около $20 тыс. Со временем тот или иной тип медицинских приборов начинают выпускать разные производители, и цены на них резко снижаются. Электронные тонометры, к примеру, стоят лишь в 2-3 раза дороже комплектующих, из которых они изготовлены, но все равно дороже немедицинских приборов. Зато какой-нибудь уникальный ядерно-магнитный томо- граф продается примерно за $1 млн, при себестоимости в несколько десятков тысяч долларов».

Вограликам с Ткаченко повезло — они «столбились» на этом рынке в удачное время, когда процедуры сертификации были относительно простыми, чиновники Минздрава, по словам предпринимателя, менее коррумпированными, а крупные компании лоббировали свои интересы не столь успешно. Поэтому их компания довольно быстро разработала и организовала производство нескольких приборов, начиная от простенького аппарата «Helper» за $300 для диагностики и коррекции иммунодефицитных состояний и заканчивая сложными диагностическими машинами с отпускной ценой $8 тыс.

Но настоящая гордость Юрия Ткаченко — аппарат для ранней диагностики рака. Его выпуск наладили на Арзамасском приборостроительном заводе. Сначала «ракоанализатор» охотно закупали российские онкологические центры, но затем интерес к прибору в нашей стране угас. «За годы реформ, — объясняет г-н Ткаченко, — в России полностью уничтожена профилактическая медицина. Потому нет и спроса на профилактическое оборудование». Юрий Ткаченко попробовал наладить экспорт этих приборов в Европу, Латинскую Америку и Юго-Восточную Азию, но Арзамасский приборостроительный завод не сумел организовать производство этих приборов в соответствии с требованиями европейским стандартов, без чего невозможно было их сертифицировать за рубежом. Пришлось продать лицензию на производство приборов итальянской компании Electronic Dewice Power. В 1998 г. она выпустила первую партию и организовала продажи в Европе и США. Появился неплохой спрос на прибор со стороны европейских страховых компаний. Проводя обследование клиентов перед заключением договоров страхования их жизни и здоровья, они резко снизили свои риски. А у врачей в странах Запада прибор популярностью не пользуется. Капиталоемкость лечения рака, выявленного на первой стадии, на порядок отличается от обнаруженного чуть позже. В случае массового развития профилактики рака бюджеты онкологических центров неминуемо снизятся. Поэтому приобретение таких приборов для клиник оказалось невыгодным.

Годы после продажи лицензии в Италию Ткаченко называет самыми тяжелыми в своей жизни. Профессора Вогралики к тому времени уже умерли, а новых научных идей не появлялось. Из Италии регулярно поступали лицензионные платежи, неплохую прибыль продолжало приносить производство приборов для КВЧ-терапии в России. Было сытно, но скучно. Он много путешествовал в эти годы, получил второе и третье высшее образование, но радости в жизни не испытывал. К тому же в Томске компания его конкурента АЛЕКСАНДРА КОЖЕМЯКИНА производила схожие по цене и терапевтическому эффекту КВЧ-приборы, а цены на медицинскую технику, производимую несколькими компаниями, как уже упоминалось, неминуемо снижаются. Нужно было либо втягиваться в ценовую конкурентную борьбу, либо искать какое-то иное решение. Г-н Ткаченко решил пригласить своего томского конкурента в гости в Нижний Новгород. Они познакомились, поговорили, и скука из жизни Юрия Ткаченко мгновенно ушла.

Научные идеи и знания Ткаченко и Кожемякина удивительно дополнили друг друга. Поделившись ими, они решили создать совместную компанию «СЕМ — Технолоджи». Уже в 2002 г. на основе полупроводников с управляемой энергетической структурой (разработка томских радиофизиков) Был создан биокорректор «CEM-Tech» — небольшой прибор с излучателем-«таблеткой».

Юрий Ткаченко: «Сегодня наш аппарат вне конкуренции по эффективности лечения наиболее распространенных в России заболеваний. У нас в стране две основные причины нетрудоспособности: ОРЗ и болезни позвоночника и суставов. По болезням суставов и позвоночника методики лечения нашим прибором уже утверждены Минздравом РФ, а по гриппу и ОРЗ, некоторым другим инфекционным заболеваниям про-ведены положительные клинические испытания, и методики либо утверждены, либо находятся на стадии утверждения».

«CEM-Tech» сначала продавался медицинским клиникам, но затем был перепозиционирован как прибор для домашней аптечки, благодаря чему рынок сбыта компании увеличился многократно. В соответствии с новыми целями московская компания, которой был передан сбыт «CEM-Tech» в России, выстроила систему дистрибуции. Сегодня в каждом городе страны с населением более 50 тыс. человек имеется, по крайней мере, 1 дистрибутор. Создана система сопровождения, благодаря которой человек, купивший аппарат, получает бесплатные индивидуальные консультации квалифицированного врача. В результате, если 2-3 года назад продажи «CEM-Tech» составляли по нескольку тысяч штук в год, то в 2005 г. они приближаются к 10 тыс. шт. Бизнес-планом предусмотрено увеличение продаж в России, странах СНГ, ЕС и США в ближайшее время до 1 млн приборов в год. Эти планы г-н Ткаченко считает вполне реальными. Рынок, по его словам, просчитан, механизмы увеличения объемов продаж ясны.

Россияне, выезжая за границу, стали использовать «CEM-Tech» в качестве подарка для родственников и знакомых. А чем еще удивить «буржуинов» — не матрешки же им везти? Медиков, приезжавших в Россию на симпозиумы и конференции, тоже нужно было чем-то порадовать Через короткое время первая тысяча приборов оказалась за границей, и там сам собой возник спрос на них. Пришлось срочно проводить сертификацию «CEM-Tech» в ЕС и США. Сейчас сертификационные процедуры заканчиваются, ближе к осени нынешнего года будет организован экспорт этих медицинских аппаратов в страны Запада. «Ко мне приходит нарастающее количество писем от европейских потребителей — медиков и немедиков — с вопросами по поводу использования «CEM-Tech», — рассказывает Ткаченко. — Похоже, он начинает пользоваться популярностью. Поэтому летом мы проведем в Швеции первую конференцию по возможностям прибора, выясним некоторые нюансы и начнем захват европейского рынка».

Года три назад, отдыхая на своей даче у озера Светлояр, Юрий Ткаченко случайно услышал фразу одного из сельских лесорубов: «Когда весной березу валишь, вдаришь по ней топором чуть посильнее — и с нее береста сползает, что твои обои». У предпринимателя тогда мелькнула мысль: «А что, если и в самом деле наладить производство обоев из бересты? Красиво, стильно, долговечно. Береста ведь не гниет, новгородские берестяные грамоты 700 лет хранятся. Нет, бред, наверное. Такие обои будут нетехнологичными». Но сравнение все же запомнилось, и вскоре г-н Ткаченко наладил производство декоративных панелей из бересты, аналогичных импортным пробковым по размерам и технологии крепления к стене. Изначально они позиционировались как материал для отделки кафе и ресторанов в русском стиле и не пользовались широким спросом.

Не будь у предпринимателя медицинского образования, ему вряд ли удалось бы серьезно расширить рыночную нишу этого товара. Но биомедик Ткаченко не поленился выяснить, что береста на 35% состоит из бетулина, который широко применяется в медицине. Берестяные панели испытали в лаборатории Минздрава и выяснили, что помимо бетулина они выделяют в воздух еще полтора десятка полезных для здоровья веществ. Лечебно-профилактический отделочный материал имеет принципиально иную рыночную нишу по сравнению с декоративным. Наладить массовую продажу берестяных панелей оказалось не так уж сложно.

Пытаясь организовать сырьевое снабжение, Юрий Ткаченко неожиданно для себя выяснил, что эта его личная и относительно простая задача тесно связана с огромной проблемой государственной важности. Березовая древесина быстро гниет, поэтому в лесной промышленности используется разве что при производстве фанеры. Спрос на фанеру устойчиво растет во всем мире, но расширению ее производства мешает неизбежность появления огромного количества отходов, и прежде всего бересты. Раньше она просто сжигалась, а теперь это запрещено по Киотскому протоколу, поскольку береста относится к группе продуктов с неполным сгоранием (дым от нее, если видели, черный). Ежегодно в стране образуется около 1 млн т берестяных отходов, а российские лесопромышленники намерены увеличить объемы переработки березовой древесины...

Компания Ткаченко подготовила проект федеральной целевой программы «Разработка технологии комплексного использования отходов лесопереработки бересты и создание серии потребительских и промышленных продуктов», защитила ее в Правительстве РФ, а затем выиграла конкурс на ее реализацию. На освоение данной целевой программы из федерального бюджета было выделено порядка $700 тыс., и на эти деньги можно было развернуться уже по-настоящему.

Производство относительно крупных панелей задачу утилизации бересты полностью не решало. Наряду с ними нужно было изготавливать что-то более мелкое. Юрий Ткаченко: «К тому времени мы уже многое знали о полезных свойствах бересты и задумались, какие изделия из нее могли бы соприкасаться с телом человека. Я как-то в шутку предложил изготавливать стельки для обуви. А потом подумал: почему бы и нет! Спрос на лечебные стельки может составлять десятки миллионов пар в год, технологически их производство не представляет каких-либо серьезных сложностей».

Стельки были изготовлены, и Ткаченко, как настоящий ученый, испытал новое «лекарство» на себе. Ему понравилось — носит до сих пор. Затем, разумеется, были проведены серьезные клинические испытания. Они показали, что берестяные стельки стопроцентно защищают ноги от грибка, уменьшают потливость стоп, снимают усталость, а при длительном ношении проходит ломота в ногах, часто рассасываются пяточные шпоры. Как выяснилось, идея берестяных стелек имеет многовековую историю. Они широко использовались в царской армии. А потому в рекламе современного товара упоминается, что в обуви с такими стельками солдаты Кутузова дошли до Парижа.

Производство стелек также не решало проблему полностью: при их изготовлении образовывались большие объемы мелких отходов бересты. Нашлось еще несколько решений. Как известно, ортопеды и невропатологи советуют пациентам с проблемами шейного отдела позвоночника спать на умеренно жестких подушках. «Остеохондрозом шейно-грудного отдела страдает 100% взрослого населения России. Не 99%, а все 100%! — утверждает Ткаченко. — Просто у кого-то заболевание уже выражено, а у кого-то еще нет. Не случаен бум спроса на подушки из гречишной лузги. Поскольку множество небольших скрученных кусочков бересты обеспечивает достаточную мягкость и упругость, мы начали изготавливать ортопедические подушки и наматрасники. Но дело даже не в ортопедических свойствах этих изделий, а в том, что в измельченном и скрученном виде береста выделяет в воздух особенно много полезных веществ. У нас получился уникальный продукт — есть заключение солидных клиник о том, что использование набитых берестяной крошкой подушек не только полезно для позвоночника, но и способствует профилактике и лечению кожных и легочных заболеваний, стоматита, герпеса».

Идеи рождались одна за другой, номенклатура товаров из бересты, производство которых осваивалось новой компанией г-на Ткаченко «Береста-ЭкоДом», стремительно росла. «Всего два года назад я работал в ней один, — вспоминает ученый, — а теперь только в исследовательском отделе ООО «Береста-ЭкоДом» трудится больше 20 человек, так что нынешние разработки компании я уже не могу считать исключительно своими. Появились и новые акционеры, самый крупный из которых, ЮРИЙ ГАСИНСКИЙ, до недавних пор занимал пост председателя Совета директоров ОАО «Нижфарм». С ними у компании появились принципиально иные деньги, связи и технологии ведения бизнеса. Поэтому уже в текущем году мы выведем на рынок несколько новых продуктов, которые произведут эффект разорвавшейся бомбы».

Одним из таких продуктов должен стать репеллент (средство для отпугивания комаров) на основе березового дегтя. Спрос на новую продукцию может быть большим, поскольку деготь — вещество натуральное, а искусственные репелленты — как кремы от комаров, так и пластины для фумигаторов — по данным Минздрава РФ, вызывают аллергические реакции примерно у 12% населения.

Кроме того, из бересты выделено вещество, пригодное для консервирования различных продуктов питания. В настоящее время на нескольких молокозаводах России ведутся испытания новой технологии консервации молока без его пастеризации. «Я сам очень люблю молоко, но считаю им лишь тот продукт, который «вытекает из-под коровы», — рассказывает о проекте Ткаченко. — Парное и пастеризованное молоко — совершенно разные продукты, отличающиеся друг от друга, как французское вино от нижегородского. У них все различно, кроме цвета! Но купить настоящее молоко в Нижнем Новгороде сложно. При применении нашего способа полностью сохраняются вкусовые и биологические качества парного молока, оно становится стерильным с точки зрения содержания микроорганизмов и не скисает в течение 5 дней при комнатной температуре или 7 дней при хранении в холодильнике. Такое молоко могло бы позиционироваться как элитное и продаваться существенно дороже. В то же время себестоимость его производства ниже, чем пастеризованного».

Еще одним товаром массового спроса станет состав для консервации фруктов и овощей. Стоит опрыскать им яблоки или помидоры, и они будут храниться несколько месяцев без порчи при комнатной температуре. Жидкость (в качестве варианта — порошок из смеси берестяной и лубовой крошки) в ближайшие месяцы будет продаваться как фруктово-овощным компаниям, так и населению.

Технология Ткаченко и Кожемякина оказалась почти универсальной. Пользующийся в настоящее время повышенным спросом прибор, по словам Ткаченко — лишь одно из самых простеньких применений новой медицинской теории. Уже осенью этого года начнется выпуск аппаратов для улучшения качества сна, борьбы с бессонницей и стрессами в домашних условиях. Клинические испытания прибора сейчас проводятся в НИИТО и еще двух больницах города, и результаты их весьма впечатляющие. Благодаря ему у людей восстанавливается сон без использования химических препаратов, которые, как правило, обладают побочными эффектами. Электронный прибор, себестоимость которого не очень высока, по расчетам г-на Ткаченко, обеспечит высокую прибыль при цене аппарата в 6-8 тыс. руб.

Готовится к выпуску и новый медицинский прибор для диагностирования широкого спектра заболеваний, включая рак. В то, что этот аппарат будет закупаться государственными и муниципальными клиниками, Юрий Ткаченко не верит, но прогнозирует неплохой спрос на него со стороны частнопрактикующих врачей. Главным же проектом своей жизни Ткаченко считает создание универсальной электронной вакцины. «Эпидемии становятся все более крупными, все чаще поражают популяции как людей, так и животных и птиц, вирусы мутируют все быстрее, — объясняет проект г-н Ткаченко. — Классические пастеровские методы создания вакцин для борьбы с ними не совсем подходят — невозможно делать новую вакцину каждый год, в ближайшей перспективе — каждый месяц. Кроме того, слишком частая вакцинация, безусловно, приведет к самым тяжелым иммунологическим последствиям для здоровья. Как врач-иммунолог я вам это ответственно заявляю. Поэтому классический пастеровский путь, который спас миллиарды человеческих жизней, сейчас должен быть дополнен. Иначе человечеству грозит вымирание. Нами разработаны технологии, которые позволяют быстро копировать электромагнитный спектр излучения от любого патогенного объекта (например, вируса), а потом замещать этот спектр в организме. Принцип действия вакцины простой: в одном физическом месте не могут существовать два объекта с одинаковыми электромагнитными характеристиками. Один из них должен исчезнуть или изменить свои характеристики. Матрица не может менять свой спектр после записи. Соответственно, вирус или микроб обязательно меняют свой электромагнитный спектр и либо погибают, либо перестают быть патогенными».

Для реализации этого проекта необходимо 200-300 млн руб. сроком на 1-2 года. Изъять такие деньги из оборота Ткаченко пока не в состоянии. Человечеству придется подождать, когда он необходимые средства заработает.